Портрет моей души

1

Сейчас время изменилось, и люди почти не читают книги. Но это мало что меняет. С чего обычно начинаются фильмы, которые смотрят сейчас все, от ребенка до старика? Обычно с переломного момента в жизни главного героя…. Когда он становится перед выбором, что ему делать и как жить…. Конечно, таковы они не всегда. Но незначительные исключения не меняют этого факта.

Моя история началась с похода в банк. Казалось бы, ничего необычного, но так кажется лишь поначалу. Поэтому просто слушайте дальше.

Надо сказать, что задолго до этого похода в банк я встретила своего принца, познакомилась с ним и влюбилась без памяти.

Принца, именно так…. Наверное, к своему сожалению, я родилась в то время, когда в нашей стране не было возможности баловать себя изысками кино. Но вот книги…. С детства, чтобы не смотреть эти слащаво-глупые сериалы, по праву названные «мыльными операми», я читала все, что могла достать. И в этом списке было невозможно много безумной классики. Тех бессмертных творений о настоящих чувствах: и грустных, и безмятежно радостных. И всегда находился сильный мужчина, герой, ради которого и имела смысл вся жизнь героини. Мне нравился каждый вариант принца. И я ждала своего Артура Грея, с нежной улыбкой и сияющими карими глазами. При моем появлении он начинает светиться и одновременно слегка нервничать. И во время разговора небрежным движением руки смахнет капельки воды с волос. Он будет добиваться меня так же, как это делали мистер Рочестер или Рэтт Баттлер.

«Глупышка», – скажете вы. Но не думайте, что можете описать мой характер. Нет, вы тут же нарисовали перед собой образ романтичной простушки, которая ходит в скромной одежде с книжкой в руках, а волосы собирает в тугой пучок. Нет, это не я.

Я читала книги, потому что у меня не было друзей. А разве будут друзья-ровесники у единственной дочери видного городского деятеля? Когда каждые каникулы тебя везут на лучшие курорты мира…. Нет, они либо будут чувствовать себя неудобно, либо попытаются извлечь из такой дружбы выгоду.

Удивлены? Хотите спросить, как с таким взглядом на дружбу я умудряюсь мечтать о любви? Не задумывалась ли я, что моя жизнь не похожа на жизнь книжных героинь?  Они же не ждут ничего и в большинстве довольствуются малым – я же привыкла получать все самое лучшее. Задумывалась. Но я все же люблю мечтать. И всегда думала, что принц все равно появится. Возможно, не совсем так, как в книгах. Все же в них истории выдуманы.

И теперь я встретила его. Идеальный принц. Других слов и мыслей не было. И все быстро пришло к тому, чего я хотела. Прошел месяц с нашего знакомства, а я уже была невестой.

Пышная свадьба должна состояться через две недели. Потом медовый месяц в Испании. И черт с ней, с учебой. Зачем мне заканчивать экономический и становиться главой фирмы, когда Илья может сделать это за меня? Но последние дни до свадьбы я решила отдать посещению университета. Ведь и идти туда было зачем. В университете с первых же дней у меня появились приятельницы. Одной из них, симпатичной Кристине, через две недели стоять рядом со мной в лиловом платье.

Илья не учится с нами. Он чуть старше меня и в прошлом году закончил экономическое отделение во французском университете. Однако, без связей, парень не мог найти себе приличного места. В поисках работы он пришел к моему отцу. И так мы познакомились.

Как только предложение было сделано, он проявил себя как настоящий принц, о котором я мечтала. Илья угадывал каждое мое желание. Он с горящим от восторга взглядом соглашался с каждой моей идеей.

Все как в лучшей книжке, которую только можно было придумать.

Именно находясь в столь мечтательном состоянии, я стояла у открытого окна на лестничном пролете и вдыхала приятный запах мая.

– Илья, я все понимаю, но я не могу так. Я хочу все рассказать Женьке….

Я прислушалась, потому что узнала этот голос. Кристина.

– Мы же ничего ужасного не совершили. Ты же не изменил ей. Просто мы влюбились. Она должна понять. Она же сама мечтает о любви.

Я не хотела слушать дальше. Лжец!

Я знала, что это о нас. Знала, что только что они своей чистой любовью разрушили мою жизнь. Я ненавидела его больше всех на свете. Любила ли я его? Не знаю.

Мне не составило труда выбраться из этого ненавистного здания и отправиться в ближайший банк. Нет, я не собиралась бежать из дома, как делают некоторые героини в таком случае. Мне просто нужно было снять немного денег, чтобы иметь возможность подумать пару дней обо всем, но одной, а не в компании охраны или родственников.

Смешно, казалось бы обычный момент. Обычный поход в банк (не стоять же у банкомата длительное время, опустошая свой счет в несколько заходов).

Знаете, я считаю, что жизнь не полосатая, где плохие события сменяются хорошими, а периодичная. И хорошее, и плохое с разной периодичностью и длительностью занимают нашу жизнь. Скажете, что это почти одно и то же. Пожалуй, правы. И беда, действительно, не приходит одна.

Стоило мне положить пачку наличных в сумочку, как в банк ворвались люди в масках. Ну разве не смешно в наши-то дни грабить банки таким примитивным способом? И зачем только нужны компьютерные технологии?

Сразу скажу, я не занималась на курсах самообороны и пистолет в сумочке не ношу. Но мне хотелось бы отдать им все содержимое моего счета только для того, чтобы побыстрее исчезнуть из этого города. Хм, не поймут.

Грабители уже отправляли деньги в мешок, когда на улице раздался вой сирен.

Один из них схватил меня как одну из заложниц. Вдвойне глупец. Если мой отец узнает о нем, то малого срока ему точно ждать не придется. Пока меня тащили на улицу, я соображала, что теперь будет труднее уехать прямо сегодня. Как же я была зла на них. Почему это все со мной?! Вот мы и притормозили. Перед нами спецгруппа в полном вооружении (в банке ведь деньги ведущих людей этого города). А сбоку от меня обычный ребенок. Девочка восьми лет. Наивная.

В восемь и я была наивной. И даже подружилась с ребенком старше меня, отец которого взял меня в заложницы и требовал от моего богатого папы деньги. Больше друзей-парней я не заводила.

Эта ситуация никогда бы не решилась, если бы не дернулся один из этой шайки идиотов. Как в настоящих боевиках, перестрелка началась. С легкостью вырвавшись я решила укрыться от пуль.

Когда я открыла глаза, передо мной было бескрайное синее небо.

– Где я? – тихо спросила я, хотя рядом и не было никого. Но мои слова прозвучали очень громко.

Я хотела понять, что это все означает. Как только я подумала об этом, то оказалась в другом месте. Это была больничная палата повышенного комфорта. Наверное. На койке лежала девушка. Я…. Невозможно.

– Это действительно так, – сказал странный парень, которого до этого я не замечала.

Он был ниже меня ростом и довольно худой. Неудивительно, что я не заметила его. Никогда бы не обратила внимание на такого парня. Всклокоченные волосы выглядели так, будто он совсем никогда не пользовался расческой. Цвет глаз невозможно было рассмотреть из-за прямоугольных очков с толстыми стеклами. Одежда же наверное была куплена в сток-центре.

– Что ты сказал? – возмущенно поинтересовалась я. Только странных типов мне не хватало. И так ничего непонятно.

– Ты умерла.

2

– Глупая шутка, – сказала я, когда слегка пришла в себя.

Наверное я смотрела на него с открытым ртом, потому что он вдруг улыбнулся.

– Я не шучу. Ты подумай. Хоть раз напряги мозги. Вспомни банк и грабителей. И смешную девочку рядом с тобой…. – он все еще улыбался. Так неприятно. Наверное, так улыбаются все сумасшедшие.

Но я вспомнила то, о чем он говорил. В той перестрелке я, действительно, умерла. Я хотела скрыться от пуль, но не могла отвести взгляда от девочки, которая закрыла глаза, но все же стояла. Она была живым щитом одному из этих негодяев. Честно, не знаю, что толкнуло меня на следующие действия, но я умудрилась вытащить ее из лап чудовища с Макаровым в руках и прижать к себе. И только после начать искать укрытие теперь уже для нас двоих. Не успела….

Теперь я заметила выглядывающий из-под одеяла бинт вокруг моей груди.

– Что со мной? – спросила я, все еще игнорируя факт о моей предполагаемой смерти. Покойники не лежат в палатах. Тем более, в палатах повышенного комфорта.

– Они попали тебе в грудь. Чуть выше сердца, задели аорту. Врачи намучились с тобой. Ты еще жива, но это только на несколько дней. Твое тело не справится с этим. Потом твое сердце остановится. Ты умрешь.

– Ты врешь! – гневно возразила я.

Это неправда. Это просто не может быть правдой.

– Мы поговорим об этом чуть позже. К тебе пришел первый гость, – ответил он, заражая меня своим спокойствием.

В палату действительно вошли. Отец и мать. Солидный мужчина, который в свои пятьдесят держал себя в хорошей форме, с едва заметной сединой в волосах, и не менее солидная дама. Мама – образчик вкуса для меня, главный помощник во всех делах. Они с грусть посмотрели на лежащую девушку, абсолютно игнорируя меня, а ведь я говорила с ними.

– Володя, нам нужно изменить обстановку в палате. Ты же знаешь, как Женечка не любит белый цвет. А тут все белое.

Это была правда. Я не любила белый (смешно при этом мечтать о принце на белом коне). Мое свадебное платье должно было быть розовым. Белый цвет ненавижу с пребывания в больнице после похищения. Это было ужасным. Как хорошо, что мама отлично знает меня. Вот к кому нужно было ехать….

Отец вздохнул.

– И зачем она вообще туда поехала?!

– Женя не была в университете. Наверное, решила что-нибудь устроить к свадьбе. И ей понадобились наличные.

Я удивилась. Мама должна была подумать. Предположить что-нибудь плохое. А как же материнская интуиция?

– Лиза, как мы теперь скажем ей?

Я наклонила голову. О чем они?

– Володя, они сильная девочка. И свадьба возможно состоится. В любом случае я сначала хочу увидеть ее и Илью счастливыми супругами и только потом сказать ей о том, что не все семьи живут счастливо и вместе всю жизнь. Она уже большая. Она поймет.

Я с опасением посмотрела на них. Наверное, так же себя чувствуют маленький ребенок, который узнает, что его отец не такой сильный, как она думала, подросток, предмет обожания которого вдруг ведет себя отвратительно. И ребенок в любом возрасте, когда узнает, что его семья вовсе не идеальная, что его родители больше не любят друг друга. Последнее обо мне.

– Она капризная. Очень. Я боюсь ей говорить. Надо сначала убедиться, что Илья занял в ее сердце место наравне с нами. Или лучше вообще занял все ее сердце. Тогда все будет хорошо.

Тут я опешила. Очень хотелось накричать на него. Мой отец только что признался в покупке мне игрушки. Идеального любовника, благодаря которому я забуду все проблемы. Интересно, Илья тоже знал про развод?

– Она ведь выживет? – вдруг спросила мама, поправляя цветы в вазе. В голосе было невозможное количество боли. Конечно, она не хотела бы потерять дочь.

Я уже молчала. Бесполезно кричать людям, которые меня не слышат. Я не слушала объяснения отца, хотя это и касалось моего здоровья. Мне вообще больше ничего не хотелось слышать. Казалось, только что мною был вкушен запретный плод. Мне будто дали кусочек пазла с изображением моей души.

Куском представлений о моей душе.

Они ушли, а я пыталась подавить рыдания. Думала о том, что смысла плакать нет – я больше не человек. Я лишь странная невидимая оболочка, а тело мое умирает.

– Ты не оболочка. Ты – душа, – включился вновь мой спутник.

Что-то я не видела его здесь, пока родители были. Кстати, он где-то причесался.

– И что? Ты-то кто? И зачем тут?

– Я – твой ангел-хранитель.

Я вздохнула. Видимо, веселье начинается.

3

– Ангел? – я с сарказмом посмотрела на него. – Ты в зеркало давно смотрелся?

– Мне не требуется зеркало. Мне не нужно приводить себя в порядок.

– Это видно, – усмехнулась я.

– Ты все та же заноза. Ангел должен дополнять своего хозяина. Ты шикарна, вот мне ничего и не остается, как быть таким. Всегда должен сохраняться баланс.

– Никогда не поверю в такую глупость! – рассмеялась я. – Допустим на пару минут, что ты мой ангел-хранитель. Тогда почему я мертва? Разве сохранить мою жизнь не твоя задача?

– У тебя явно романтическое представление об ангелах. Ангел-хранитель – вечный спутник твоей души, защищающий ее. Тело – не столь важная деталь в данном случае. Но и душу, и тело я спасал не раз. Теперь я ничего не могу поделать.

Я удивленно посмотрела на него. Он говорил странные для меня вещи. Вот вы поверили бы в такое? Вряд ли. Мне все еще казалось, что это чья-то злая шутка, а на койке лежит кукла, просто очень похожая на меня.

– Дотронься до нее.

Я не люблю, когда мне бросают вызов. Не любила, потому что всегда принимала его. Вот и сейчас я, которую не видели самые близкие люди – родители, уверенно шагнула к лежащей девушке и коснулась ее руки.

Ничего подобного я еще не испытывала. Представьте, что вы касаетесь чего-то, что являлось частью вас, принадлежит вам. Но сейчас оно отдельно от вас, не едино с вами. И пугает вас…. Потому что может убить. Не могу сказать, что сейчас у меня есть тело, но хочется выразиться «по телу прошла дрожь».

– Лучше отдерни руку, – посоветовал он за секунду до именно такого моего действия. – Обычно души засыпают до тех пор, пока не наступит время уходить. С тобой так не произошло. Я узнавал в чем дело: перед уходом тебе нужно что-то понять. Услышать. Ты будешь тут четыре дня. Потом мы уйдем.

Что делать в такой ситуации? Хотелось бы спросить совета у папы или мамы, но нет такой возможности.

– Это страшно? – спросила я самое глупое, что только могла спросить.

– Нет, – все с той же доброй улыбкой ответил он. – Обычно вы готовы к этому.

– А что там....

– Ты узнаешь это скоро. Зачем тебе сейчас такие знания?

Я кивнула. Да, они мне не нужны. И он это знает. Невольно веришь, что он не врет. Он видит меня насквозь. Знаете, когда нет выбора, возникают странные мысли. Я улыбнулась.

– Как тебя зовут?

Кажется, он фыркнул.

– Ты сейчас пошутила? У нас нет имен.

Я покачала головой.

– Так не пойдет. Мне же надо как-то к тебе обращаться. Наверное, я дам тебе имя. Знаешь, какое? Мне всегда нравилась история Древнего мира. Так что я, пожалуй, назову тебя Марком Антонием.

Сейчас он улыбнулся по-другому.

– Вижу, с тобой будет интереснее. Так, объясняю все правила: раз ты не спишь, но скоро умрешь, значит мы с тобой должны прислушиваться к мнению твоих посетителей. Надеюсь, их будет предостаточно. Хотя не уверен, если учитывать твой характер….

– Хам! – возмутилась я.

Почему-то нам обоим стало очень смешно.

4

Первый день был очень скучен. Больше никто не приходил, и я от отсутствия какого-либо занятия мучила Марка Антония глупыми вопросами. Он отвечал на некоторые, а так же несколько раз прикрикнул на меня. Что поделать? Я все еще оставалась избалованной девчонкой, которая просто не привыкла к отсутствию внимания и собеседников.

В середине второго дня, когда я уже немыслимо заскучала, в палату вошли отец и Илья. Они недолго поговорили с доктором о моем состоянии, а затем Илья присел на стул рядом с койкой и взял мою руку. Это было похоже на легкое касание теплого ветерка. Логично. Марк Антоний объяснил, что я еще не лишена связи с телом, но не имею полных ощущений.

– Она выживет, – уверенно сказал Илья без тени беспокойства на лице.

– Илья, держись, – отец похлопал его по спине. – Прогнозы врачей неутешительны. Она находится в критическом состоянии.

Мой «принц» с грустью кивнул.

– Я понимаю. Свадьбу в любом случае придется перенести. Главное, чтобы она была в порядке.

Дурак. Свадьбы не будет. Даже если бы я, вопреки всем прогнозам моего ангела-хранителя, чудом осталась жива, свадьбы бы не было. Не могу быть рядом с лицемерным человеком, который еще и трус. Ему сложно признаться, что он любит мою подругу.

– Сегодня побудь тут, – утешил его отец. – Но завтра снова приступай к работе. В этой палате тебе будет только хуже. Жизнь в любом случае продолжается…. Ты ценный сотрудник. Я взял тебя на работу независимо от симпатии моей дочери. И ты так же продолжишь работать управляющим. Женя, если придет в себя, согласится с моим решением.

Не соглашусь. Отец совсем не понимает меня. В такой ситуации я хотела бы, чтобы любимый находился рядом.

Папа ушел, а Илья раздраженно запустил в стену пластиковый стаканчик, в котором до этого был кофе.

– Проклятая жизнь! – выкрикнул он, а затем обозлено посмотрел на мое тело. – Лучше бы ты умерла!

– Илья?! – ошарашенный возглас моей подруги, кажется, привел его в чувство.

Он снова опустился на стул, теперь закрыв лицо ладонями.

– Ты пришла?

– Зачем ты так говоришь? Женька должна жить, – она с тоской посмотрела на него.

– Я говорил с ее отцом. Я устраиваю его как сотрудник. Он принял меня на работу вовсе не из-за ее интереса. Не думал, что это так. Ты же знаешь – у богатых много причуд. Я верил, что все лишь из-за нее. А теперь я связан. Если она выживет, то будет подло бросить ее. А вот, умерев, Женя решит все мои проблемы, – усмехнулся он. – Ненавижу себя за такие мысли.

Кристина подошла и положила руку ему на плечо. Не представляю, каково ей. Сейчас мне было очень жалко их. Особенно его. Я серьезно задумывалась о том, что самой большой моей глупостью все же было решение быть с ним. Я любила его только как друга. Как заботливого брата.

– Ты не такой. Ты очень хочешь, чтобы она выжила. Чтобы вы смогли поговорить.

– Кристи….

– Я позвоню всем приглашенным и перенесу день свадьбы, – улыбнулась она. – Я хочу, чтобы она выжила. Но еще больше я хочу, чтобы она поняла, что не любит тебя. Женька – не простая избалованная девчонка. Именно это в ней и нравится. Она может понять.

Может ли плакать душа? Я проверила, что может. Слезы текли непрерывным потоком. Ангел взял меня за руку. Я посмотрела на него: сейчас он выглядел не так, как в первый день. Кроме причесанных волос изменился и стиль одежды. Из-под кожаного пиджака выглядывала белая рубашка. На брюках были ровные, хорошо выглаженные стрелки. Помню, мама учила меня так гладить.

– Тебе не жарко? – почему-то спросила я.

– Нет, – он улыбнулся. – Помнишь, как ты познакомилась с Кристиной?

Я кивнула.

– Это был самый обычный день. Мы стояли в очереди в столовой. Какая-то девушка шепнула Кристине, что перед ней стоит богачка. Кристи удивилась и шикнула на ту: не надо говорить что-то про нее за ее спиной. Я ухмыльнулась и не заметила однокурсника, которого толкнули. Он вылил свой обед на нас. Все ждали моих действий. А я лишь потащила Кристи на улицу. Ходить в грязной одежде было глупо, но тратить все время обеда на магазины тоже не хотелось. Кристина предлагала попытаться отмыть грязь, но мне на глаза попался дешевый магазин, находившийся через дорогу. Мы купили там очень милые кофточки и юбки.

– Она сказала, что ты очень рациональна, – улыбнулся он. – Ты покорила ее неожиданными решениями. Если вспомнишь, ты часто принимала неожиданные решения.

Правда? Я не замечала. Даже обидно, что узнаю об этом я только сейчас, когда умерла….  

– Жаль, что нельзя уйти уже сегодня… – сказала я ему.

Марк Антоний лишь покачал головой.

– Все так, как должно быть.

5

На следующее утро мама, накануне решившая остаться в больнице на ночь, говорила с кем-то по телефону. Разговор явно касался меня. Через час в палату вошел Костя. Моя первая университетская любовь. Мы встречались три месяца, а после он бросил меня.

– Елизавета Михайловна, спасибо, что сказали. Я не знал, что с Евгенией что-то случилось, – он выглядел напуганным.

– Костенька, ты позвонил, и я не удержалась, – сказала мама.

– Что говорят врачи?

Мама всхлипнула. Да, мои перспективы неутешительны. И они мысленно уже готовы к этому.

– Нет, она не может умереть, – он нервно посмотрел на меня, то есть на мое тело. – Женя должна жить.

– Все равно хорошо, что ты пришел. Мне нужно решить вопрос в загсе. Даже если она выживет, свадьбу придется отложить. Они хотели придержать для нас несколько дней. Надо выбрать, какие подойдут. А ты пока посиди с ней.

Я фыркнула, не замечая возмущение Марка Антония. Мама как всегда нашла, о чем беспокоиться. Я умру, и свадьба все равно будет отменена.

– Конечно. Я отпросился на весь день.

Мама ушла, а он сел на ее место. Этот стул напомнил мне стул на приеме у врача. Я же, как невидимый психолог, выслушиваю их.

Марк Антоний усмехнулся:

– Если любит до сих пор, то зачем бросил? Не понимаю я иногда этих людей.

– Ты же должен знать почему, – сказала я.

– Нет. Он не верит ни во что такое. Его мысли мне недоступны. А никаких событий, например, измен или новых встреч, не было.

– Женька…. – он с тоской посмотрел на мое тело. – Вечно ты во что-то вляпываешься. Не живется тебе спокойно. Всегда во что-то лезешь.

Я? Он меня с кем-то путает. Никогда ни во что не лезла.

– Он лучше знает, – вмешался ангел.

– Костя – ненормальный.

– Он ненормален не более, чем ты.

– Ты всегда была лучшей женщиной в моей жизни, – продолжил он (вот разве нормально говорить почти с трупом, которого когда-то сам бросил). – Я любил тебя. Я хотел всегда быть с тобой. Я хотел покорять тебя каждый день. Но тебе это было не нужно.

Как? Я же всегда мечтала о принце.

Костя нагнулся вперед и провел рукой по моим волосам. Теперь я в полной мере понимала фразу ангела о необычности всех ощущений. Мне казалось, что я почувствовала его эмоции. Грусть, тоска.

– Ты привыкла к лучшему. Ты окружала себя лучшими людьми, лучшими вещами, а я не был таким. Женя, ты меняла мой мир. Поверь, это любого испугает. Ты внушала мне, что это правильно, но эта чрезмерная забота довела меня. Мне стало скучно. Мне было проще без тебя.

Я вздохнула. За два дня я уже привыкла слышать о себе необычные вещи. Мне было жаль, что при моей жизни не были замечены эти ошибки. Костя был хороший. Я могла бы быть счастлива с ним.

Слезы у него на глазах выбили меня из колеи.

– Это так глупо – говорить с тобой сейчас. Ты можешь умереть, а я лезу с объяснениями, которые давно надо было высказать. Но мне кажется, что ты слышишь меня. Прости.

Я кивнула. Да, он не видит меня, не слышит, но мне нужно было это. Я подошла и обняла его.

– Ты найдешь ее. Ту, с которой тебе будет просто, – прошептала я ему на ухо.

У меня нет ощущения времени, да и Костя вроде не так долго говорил со мной, но мама зашла в палату, а за ней шел отец. Наверное, прошло не менее часа.

– Костя? – удивился он, а затем обменялся с ним рукопожатием. – Задержался тут?

– Да, но сейчас мне уже пора, наверное.

– Можешь не уходить. Но мы выйдем ненадолго. Приехал хирург, которого я ждал. Хочу услышать его мнения о ее состоянии.

– Кто это? – поинтересовалась мама.

Хорошо, что иногда мы думаем одинаково. Именно это хотелось бы узнать.

– Леонид Алексеевич Дымов.

Что?!

Если души могут бледнеть, я побледнела. Я знала этого человека. Правда, не в качестве хирурга.   

6

– Странные совпадения бывают в жизни, да? – окликнул меня Марк Антоний.

Три дня пытаюсь понять, как он появляется, но так и не смогла уловить этот момент. На этот раз я решила, что зрение меня обманывает. Мой непутевый ангел-хранитель выглядел как завсегдатай фитнес-клуба. Может, мне и кажется, что он стал выше меня, но мускулов у него точно прибавилось.

– Это лишь полный тезка, да? – с надеждой спросила я.

– Нет. Это – твой первый охранник.

– Отец уволил его.

– Да, именно так ты думаешь. Леонид пробовал работать в этой сфере дальше, но ничего не получалось. Возможно, из-за того, что он не приглядел тогда за тобой. Когда тебе было одиннадцать, Леонид случайно встретился с твоим отцом, и тот предложил ему поступить в медицинский университет. Парень оказался неглупый. Получив красный диплом, он остался работать в Москве.

Сейчас Лёне тридцать три. Он стал моим охранником сразу после армии. Много раз жаловался, что охранять ребенка – самое неблагородное дело. Но нам часто было весело вместе…. После моего похищения я видела его лишь раз: он пришел ко мне в палату и сказал, что мы больше не увидимся. Я плакала, пыталась его удержать. Тогда это была настоящая истерика. Меня крепко держал отец, пока он уходил.

Теперь импозантный мужчина заходил в мою палату. И мне, невидимой и для него, показалось, что он с тоской посмотрел на девушку на кровати.

Все вышли, а он проводил тщательную диагностику (вслед за ним так же притащили много неизвестной мне техники). Через некоторое время Леонид позволил всем вернуться.

– Лёня, что скажешь? – с волнением в голосе спросил отец.

– Врачи молодцы. Они сделали все, что могли. Но ее тело слабеет. Вам, наверное, уже говорили, что ее ранение очень серьезное. Я ничего не могу сделать. Я очень хотел бы что-нибудь сделать….

Отец сник.

– Спасибо, что приехал.

Костя быстро вспомнил про забытые дела и покинул нас. Могу предположить, что он боялся показать слезы при всех. Отец сказал, что сходит за напитками для них. Я замерла. Неужели? Я уже многое слышала о себе. Неужели теперь очередь моему самому близкому после родителей человеку, про которого я чуть не забыла, изливать душу.

– Женька….

Я встала напротив него. Я смотрела в эти взрослые грустные карие глаза.

– Никогда тебя не мог удержать. Но почему так попалась? Я слышал про девочку…. Того же возраста…. Зачем? Почему тебя никто не остановил? Тогда я останавливал, но ты не слушала. Но мне пришлось уйти. Я чувствовал свою вину за то, что тебе пришлось такое пережить. Хотя нет, лгу. Дело было не в этом. Я был вдвое старше тебя. И я испытывал к тебе отнюдь не братские чувства. Знаешь, как проще всего понять свое отношение к какому-нибудь человеку? Потерять его. Ты могла умереть, и я понял, что не переживу этого. Я влюбился в девятилетнего ребенка. И поэтому ушел. Я был другом, охранником, но никогда бы не стал любимым. Мне и сейчас невыносимо от этой мысли, – Лёня был будто не в себе от этого признания. – Я не хотел видеть, как ты будешь влюбляться в других. Иногда я слышал что-то о тебе. И это тоже было больно. Было больно уходить, равнодушно смотря на твои слезы. Если бы я решился сейчас, когда ты уже взрослая, приехать к тебе, то хотел бы признаться в своих чувствах.

Я опешила. Я запуталась. Меня пугало то, что я не знала, что испытываю к нему. Я боялась пошевелиться. Я ничего не могла сделать. И снова он уходил.

– Останься! – мой дикий крик заставил ангела вздрогнуть. – Не уходи! Я не хочу, чтобы ты уходил!

– Он не услышит, – сказал Марк Антоний уж очень равнодушно. – Не плачь.

Но я попыталась покинуть палату. Я хотела следовать за ним. Я хотела бы следовать за ним всю жизнь. Но покинуть палату было невозможно.

– Я задержусь здесь до тех пор, пока все не решится, – сказал Леонид отцу.

Я замолчала. Он выполнил мою просьбу. Но я мучила его.

– Ему было бы лучше, если бы он смог уехать сейчас, – сказал ангел. – Он будет страдать. Но нас это не касается. У тебя остался день. Я не буду с тобой на протяжении него. Это твое время. Время подумать. Время понять и проститься с ними. Я приду завтра. И мы уйдем.

Я кивнула со слезами на глазах. Я понимала, о чем он. Все мои близкие за эти дни посетили меня. Теперь осталось время подумать обо всем.

И можно спокойно сидеть на полу, не боясь простудиться. Не умру же я от простуды.

Боюсь ли я? Нет. Я не боюсь умереть. Если судить по словам моего ангела-хранителя, многим людям не дано такое право. Они не прощаются с родными. Их время останавливается в момент несчастья. Мое время остановится завтра. А может уже остановилось….

Эту ночь я посвятила размышлениям. Я была готова уйти.

Новый день я начала с улыбки. Еще несколько часов, и я перейду грань. Я знала, что ангел придет чуть раньше. И я спрошу то, что хочу узнать.

Дверь в палату открылась, и вошла Кристина. Время посещений еще не наступило, поэтому я замерла. Я должна была уйти до их прихода.

Кристи, ты не упрощаешь мое положение.

7

Она поправила одеяло на моей кровати. Глупая, неужели ты беспокоишься, чтобы я не простудилась. Это все уже не нужно. Лучше уйди. Я не хочу, чтобы ты видела это.

– Женька… – с тоской произнесла она, напомнив мне Лёню. – Я знаю, что говорят врачи, но борись. Не умирай, пожалуйста. Если бы я могла, я бы с радостью поменялась с тобой местами. Знаешь, до этой трагедии я хотела поговорить с тобой. Хотела выложить тебе свои и его чувства, отдать нас на твой суд. Когда ты познакомила меня с Ильей, я поняла, что действительно счастливой можно быть лишь тогда, когда чувства взаимны….

Я хотела бы выгнать ее. Я была готова ко всему, но не к этому. Не к этим признаниям, не к этим разговорам о счастье.

– Вы всегда были идеальной парой. Вы выглядели будто созданы друг для друга. Для меня было шоком, когда он случайно проговорился о своих чувствах. Знаешь, мы ведь даже ни разу не целовались: ни я, ни он просто не выдержали бы, если бы предали тебя. Но держаться на расстоянии так немыслимо больно…. – Кристи улыбнулась, но на глазах показались слезы. – Я говорю это, не надеясь, что ты услышишь. Если бы ты слышала меня, наверное, решила бы умереть. Ты бы в этом увидела решение нашей проблемы. Ошибочное. Знаю, никто не упрекнет нас, если в случае твоей смерти мы будем вместе. Но я не могу так.

Я опешила. Не подумайте, я не считала их своими врагами или предателями. Но меня не бесила мысль об их воссоединении после сегодняшнего дня. Сказать начистоту, я хотела этого.

– Я сказала ему сегодня, что мы никогда не будем вместе, – продолжила она, пока я наблюдала, как слезы стекают по ее белым щекам. – Он понял…. Но я прошу тебя: не умирай!

Я мечтала о любом чуде, которое выгонит ее из моей палаты. Будь у меня способности, я бы прибегла и к усыплению, и к оглушению. Просто я чувствовала, что мое время подходит к концу….

И вот рука моего ангела-хранителя опустилась на мое плечо.

– Нам пора, – сказал он спокойным голосом.

Я не смотрела на него. Сегодня не было желания смотреть на кого-либо. Я не хотела знать, как он изменился сейчас.

– Я хочу уйти побыстрее, – прошептала я, не зная, хочу ли этого. – Веди меня туда, но можно я пока буду смотреть на них?

– Конечно, – ответил он, тянув меня куда-то.

Но мне хотелось запомнить их лица. Их всех. Потому что сейчас все они находились в моей палате. Врачи пытались запустить мое сердце, Кристи рыдала на плече у Ильи, мама – у отца. Лёня стоял в стороне и пытался скрыть дрожащие руки. Последняя одинокая слеза скатилась по щеке. Прощайте. Я так люблю вас.

Ангел-хранитель развернул меня к себе. Я всхлипнула, а потом улыбнулась.

– Ты стал красивым, – сказала я, рассматривая его. Сегодня на нем не было очков, и можно было рассмотреть цвет его глаз. Они были такого же приятного шоколадного цвета, как и у Лёни.

– Я стал таким благодаря тебе. Думаю, теперь ты понимаешь, кто подходил тебе идеально….

Я снова всхлипнула. Жизнь преподнесла мне жестокий урок.

– Не думай, что я обманывал тебя. Ты действительно должна была умереть. Но сейчас все изменилось. Ты уже знаешь, как поступить дальше. Только не забывай, что я всегда поддержу тебя.

Мне оставалось лишь разинуть рот от удивления, а затем медленно растаять….

Эпилог

Добираться до этой больницы оказалось дольше, чем я думала. Но только так я могла увидеть его.

Леонид удивился, но пропустил меня в свой кабинет.

– Я думал ты сейчас отдыхаешь в Испании, – сказал он, закурив. – Не поехали?

– Не поехала, – улыбнулась я, видя его замешательство.

Он уехал на следующий день после моего внезапного «пробуждения». Было обидно, что Лёня даже не пробовал со мной поговорить.

– То есть?

– Илюха уехал с Кристи. Я была свидетельницей на свадьбе.

– Вы расстались?

– Я объяснила ему, что надо быть смелее. Всем им. Костя встречается с маминой крестницей. На свадьбе познакомились.

– То есть ты одна? Зачем приехала?

– Дурак! – обиделась я. – Я хотела видеть тебя.

– Ты неуважительно говоришь с человеком старше тебя. Не говоря уже о том, что я кандидат наук, а ты – студентка.

– Уже нет, – снова улыбнулась я. – Я закончила университет экстерном. Теперь ищу работу здесь.

– Зачем? – удивился он. – Твой отец может тебя устроить….

– Я хочу быть с тобой….

Он заметался по кабинету. Наверное, своей прямолинейностью я загнала его в угол. И заслужила следующее резкое высказывание:

– С чего ты решила, что я захочу быть с тобой?

Один легкий поцелуй должен был дать ответ на этот вопрос….